ffxiv.ru ffxiv.ru ffxiv.ru ffxiv.ru ffxiv.ru
Друзья
Лакония
Котоблог
Помощь сайту
Хостинг
hetzner
hetzner

Wandering_Minstrel

Никогда бы не подумал что самое отвратное, что может со мной произойти так это, что я окажусь заперт в потоке жизни планеты. Долгие пять лет я умирал в самой жизни. Ирония…

Поток жизни, как бы странно это не звучало, место куда живым вход заказан. День за днем, пусть даже там и нет понятия времени, как такового, переживать свою жизнь снова и снова, пока частички тебя самого медленно разъедаются бурей эфира. Только там я понял почему несколько учений магии, связанной с эфиром жизни напрямую, были заклеймены запретными.

Первое что я пережил — мое детство. Никто из Ишгарда в Небесах не хотел связываться с не чистокровной мерзостью вроде меня, единственного ребенка с рогами и хвостом. Тогда никто и подумать не могу что в далекой стране Отхард, городе государстве Дома живут такие же как и я. Да никого из Ишгарда и не интересовала внешняя политика, все о чем только могли думать «благородные дома», так это их вечная война с Драванией. Никому и дела не было до беспризорника, замерзающего на нижних улицах трущоб. Странно, но первое, что я потерял в потоке жизни, так это мое первое воспоминание о доброте совершенно чужих мне людей. Хотя это неправильно, я не столько потерял само воспоминание, сколько эмоции связанные с ним. Это был первый раз когда мне не пришлось побираться, чтобы наскрести хоть немного гиль на черствый ломоть хлеба и миску супа. Престарелая дама, я даже уже забыл её лицо, хотя все еще помню эту горечь в её словах, сказала мне «Никто не должен проживать свою жизнь в одиночестве». После этого она дала мне целую тысячу гиль, невообразимую в те времена для меня сумму денег. В тот вечер я впервые смог позволить себе не объедки, продаваемые в переулках трущоб, а вполне сносный ужин. Еда была настолько горячей, что согревала меня всего, даже кончики моих пальцев что вечно замерзали. И я впервые смог попробовать знаменитый ромашковый чай.

Но после потока жизни я уже не помню этих эмоций, хотя это были самые сладкие для меня воспоминания моего детства. Часть этого была разъедена, оторвана и унесена от меня бурным потоком жизни. Я помню как долго собирал деньги, гиль за гиль, стараясь накопить немного. Сносил все издевки своих сверстников, да и чего там, даже взрослые люди освистывали меня попадись я им на глаза. В меня кидали гнилые овощи ради потехи, камни и палки. О, какое же это было «веселье» вымывать слизь и вонь из своих рогов и волос весь вечер, промерзая от ушей до кончика хвоста.

Почему-то мое детство проигрывалось перед моими глазами раз за разом, как сломанная музыкальная шкатулка, зубцы которой не могли проиграть следующую ноту. Когда я осознал себя снова остальные воспоминания стали накладываться друг на друга, слой за слоем. И постоянно я терял частичку эмоций из каждого «кадра своей» жизни. Я отчетливо помню момент когда я «сбежал», пусть никто и не обращал на мою жизнь внимания (если только не хотели запустить в меня очередной гнилой попото). Дни когда я прибыл на корабле в Лимса Ломинса, даже день когда я купил свою первую удочку, какая же она была потрепанная, и, наловив, приличный улов, впервые в своей жизни наелся досыта. Работу долго искать не пришлось. Жители Лимсы не были жестокими расистами и ксенофобами с прущей из всех щелей «святой религией». Все что им было нужно, так это сделанная во время работа. Так я и начал работать на небольшой ферме, недалеко от поселения Кедрового Леса. Стал копить заработанные мной деньги и работать как подмастерье у местных кузнецов и плотников. Даже помню свой первый день в гильдии арканистов, когда они не принимали практически никого. «Знания Арканы не для всех и уж точно не для несмышленых детей!» — заявил мне элезен в приемной комнате когда я попытался получить место в гильдии. Через несколько сезонов усердного изучения арканы я вновь пришел к ним и смог получить место ученика. Как же я злорадствовал когда утер нос этому зануде и смог призвать своего собственного карбункула на вступительном испытании. Сколько мне было тогда полных лет? 17 или 19?

Как долго я уже был заперт в этом бушующем море жизни? Иногда я жалел о том, что Архонт не дал мне умереть в ослепительной вспышке рождения звезды. Потому что я не хотел такой судьбы, быть живым, медленно умирая. Это все продолжалось очень долго или все кончилось очень быстро но. Когда я решил что уже больше не осталось сил на эту пытку и проще отпустить все и раствориться все закончилось. Мои глаза затмила ослепительная вспышка и я оказался на одном из утесов Ла Носцеа. Все еще живой…

“Soul slowly eroding in life”

3 комментария на “To all of her childrens [часть 2]”

  • Аватар Yaguar666:

    Вычитал, кое-что помнял, орфографию и пунктуацию поправил.
    Сомневаюсь нап Потоком Жизни и иной интерпретацией оного.

    Никогда бы не подумал, что самое отвратное, что может со мной произойти так это, что я окажусь заперт в Потоке Жизни планеты. Долгие пять лет я умирал в самой Жизни. Ирония…
    Поток Жизни, как бы странно это не звучало, место, куда живым вход заказан. День за днем, пусть даже там и нет понятия времени, как такового, переживать свою жизнь снова и снова, пока частички тебя самого медленно растворяются в буре эфира. Только там я понял, почему несколько учений магии, связанной с эфиром Жизни напрямую, были заклеймены запретом.
    Первое что я пережил — мое детство. Никто из Ишгарда в Небесах не хотел связываться с грязнокровной мерзостью вроде меня, единственного ребенка с рогами и хвостом. Тогда никто и подумать не мог, что в далекой стране Отхард, городе-государстве Дома, живут такие же, как и я. Да, никого из Ишгарда и не интересовала внешняя политика, все, о чем только могли думать «благородные дома», так это их вечная война с Драванией. Никому и дела не было до беспризорника, замерзающего на нижних улицах трущоб. Странно, но первое, что я потерял в Потоке Жизни, так это мое первое воспоминание о доброте совершенно чужих мне людей. Хотя это не так, я не столько потерял само воспоминание, сколько эмоции связанные с ним. Это был первый раз, когда мне не пришлось побираться, чтобы наскрести хоть немного гиль на черствый ломоть хлеба и миску супа. Престарелая дама, я даже уже забыл её лицо, хотя все еще помню эту горечь в её словах, сказала мне: «Никто не должен проживать свою жизнь в одиночестве». После этого она дала мне целую тысячу гиль, невообразимую в те времена для меня сумму денег. В тот вечер я впервые смог позволить себе не объедки, продаваемые в переулках трущоб, а вполне сносный ужин. Еда была настолько горячей, что согревала меня всего, даже кончики моих пальцев, что вечно мёрзли. И я впервые смог попробовать знаменитый ромашковый чай.
    Но после Потока Жизни я уже не помню этих эмоций, хотя это были самые сладкие для меня воспоминания моего детства. Часть их была поглощена, оторвана и унесена от меня бурным потоком жизни. Я помню, как долго собирал деньги, гиль за гилем, стараясь накопить хоть немного. Сносил все издевки своих сверстников, да и чего там, даже взрослые люди освистывали меня, попадись я им на глаза. В меня кидали гнилые овощи, камни и палки просто ради потехи. О, какое же это было «веселье», вымывать слизь и вонь из своих рогов и волос весь вечер в ледяной воде, промерзая от ушей до кончика хвоста.
    Почему-то мое детство проигрывалось перед моими глазами раз за разом, как будто зациклилась сломанная музыкальная шкатулка, зубцы которой не могли проиграть следующую ноту. Когда я снова осознал себя, остальные мои воспоминания стали накладываться друг на друга, слой за слоем. Но я постоянно терял частичку эмоций из каждого «кадра» своей жизни. Я отчетливо помню момент, когда я «сбежал», пусть никто и не обращал на мою жизнь внимания (если только не хотели запустить в меня очередной гнилой попото). Дни, когда я прибыл на корабле в Лимса Ломинса, даже день, когда я купил свою первую удочку, какая же она была потрепанная, и, наловив приличный улов, впервые в своей жизни наелся досыта. Работу долго искать не пришлось. Жители Лимсы не были жестокими расистами и ксенофобами с прущей из всех щелей «святой религией». Всё, что им было нужно, так это сделанная вовремя работа. Так я и начал работать на небольшой ферме, недалеко от поселения у Кедрового Леса. Стал копить заработанные мной деньги и подрабатывать подмастерьем у местных кузнецов и плотников. Даже помню свой первый день в гильдии арканистов, когда они не принимали практически никого. «Знания Арканы не для всех, и уж точно не для несмышленых детей!» — заявил мне элезен в приемной комнате, когда я попытался получить место в гильдии. Через несколько сезонов усердного изучения арканы я вновь пришел к ним и смог получить место ученика. Как же я злорадствовал, когда утер нос этому зануде и смог призвать своего собственного карбункула на вступительном испытании. Сколько мне было тогда полных лет? 17 или 19?
    Как долго я уже был заперт в этом бушующем море жизни? Иногда я жалел о том, что Архонт не дал мне умереть в ослепительной вспышке рождения звезды. Потому, что я не хотел такой судьбы, быть живым, медленно умирая. Это все продолжалось очень долго, или все кончилось очень быстро, но, когда я решил, что уже больше не осталось сил на эту пытку, что проще отпустить все и раствориться, все закончилось. Мои глаза ослепила ярчайшая вспышка, и я оказался на одном из утесов Ла Носцеа. Все еще живой…

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.

ffxiv.ru